Лукашенко получил первую пощечину от международных профсоюзов

Лукашенко получил первую пощечину от международных профсоюзов

Режим арестовал лидеров белорусских независимых профсоюзов. Сами профобъединения сегодня находятся на грани закрытия. Какой будет реакция международных объединений рабочих на то, что происходит в нашей стране?

Об этом сайт Charter97.org поговорил с активистом Международной конфедерации профсоюзов, представителем Федерации голландских профсоюзов (FNV) Вимом Деккерсом.

— Расскажите немного о себе.

— 45 лет назад я стал свидетелем взрыва на химическом заводе в 100 метрах от меня. Все произошло прямо на моих глазах. Я тогда работал в нидерландской компании. В здании, где я находился, не осталось ни одного целого стекла в окнах. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Так я решил получить дополнительное образование и начал работать с профсоюзами по охране труда.

Сейчас я на пенсии, но до этого много работал для Беларуси, более 15 лет. Мы сделали книги по обучению людей на рабочем месте и перевели их на русский язык: книгу по работе с химикатами, книгу для беременных. Рабочие рассказывали нам про проблемы, а мы делали это частью нашего обучения. Но после выборов 2020 года приехать в Беларусь и проводить тренинги стало невозможным.

— По вашим ощущениям, в какой момент рабочие в Беларуси начали испытывать заметное давление со стороны режима?

— Давление было всегда, но оно усилилось в 1994 году (я знаю людей, которые тогда ездили в Беларусь). К тому моменту, когда я туда приехал (в 2006 году), запугивание было постоянным.

Например, каждый раз, когда мы ехали из отеля на тренинг, за нами следовала милиция на машинах. С самого первого момента и все время они знали наше точное местоположение. Силовики ничего не делали, но было довольно страшно. Люди из профсоюза, с которым мы работали, заходили в отель один раз через кухню, в другой раз — через парадную дверь. Каждый день было что-то новое. Наши друзья меняли мобильные телефоны. Ситуация была очень пугающей, но было и приятное чувство находиться рядом с людьми из независимых профсоюзов.

— В чем различия между белорусскими и нидерландскими рабочими?

— Поначалу мне казалось, что то, что хорошо в Нидерландах, то хорошо и в Беларуси, но это так не работает из-за ужасных законов, которые есть в вашей стране. Ощущение такое, как будто законы меняются каждую неделю.

Сейчас вводится этот «закон о терроризме», и это важно. Заявляется, что профсоюз на «Гродно Азоте» — террористическая организация (а в Беларуси есть смертная казнь). Итак, они творят ужасные вещи с законом, чего не происходит в Нидерландах.

Когда вы бастуете в Нидерландах, вы защищены законом. Вы можете объявить забастовку, если сделаете все правильно. В Беларуси каждый новый декрет делает жизнь рабочих тяжелее и тяжелее. В Европе, если ты что-нибудь разрушаешь, ломаешь, то ты попадаешь в тюрьму, но тебя не арестовывают, если ты объявляешь забастовку. В Беларуси, если ты объявляешь забастовку, режим сажает тебя в тюрьму.

Если говорить о людях, в Беларуси — другая культура. Семейные традиции, отношения молодежи и стариков не такие, как в Нидерландах.

— Вам кажется, что молодежь в Беларуси прислушивается к старшему поколению?

— Не могу говорить за все белорусское общество, но в тех местах, где я был, я много раз слышал об этом, когда начинал говорить о безопасности и здоровье в компаниях. Некоторые молодые люди говорили: «Мы хотим комфортных условий, безопасности и здоровья. Мы не хотим умирать, как наши родители».

Здесь, в Нидерландах, когда люди работают, их семьи каждый вечер ждут, что они вернутся домой целыми и невредимыми. В Нидерландах я сталкиваюсь с проблемами каждый день на протяжении 45 лет. Но это не такие большие проблемы, как в Беларуси. У нас есть переговоры о зарплате. В Беларуси же рабочим никто не помогает.

Ваша молодежь больше не хочет работать на старых советских машинах. Ситуация в Беларуси такая же, как была в Нидерландах в 1920-х годах. Я был в белорусских компаниях, видел несчастные случаи, когда ты теряешь здоровье, когда ты можешь умереть. Такое случается, а руководство ничему не учится на этих инцидентах. Нет процесса, чтобы сделать жизнь рабочих лучше.

Когда мы приехали в Беларусь с нашими представлениями о безопасности, люди говорили: «Мы больше не хотим того, через что прошли наши родители».

А Лукашенко не хочет перемен, потому что капают деньги — и он заинтересован в том, чтобы это сохранить. Он не инвестирует в здоровье и безопасность. Людям не дают возможность образовываться, они получают от государственного профсоюза отпуск в одну неделю в году. И это все! Лукашенко — это государственные профсоюзы, а государственные профсоюзы — это Лукашенко.

Но для меня безопасность и здоровье – это своего рода образ жизни. Профсоюзы должны переводить очень сложные проблемы на язык, понятный людям. Это то, что мы делаем на тренингах. И да, культура при этом очень важна, но молодые люди есть в интернете и видят, как может быть лучше. Но теперь Лукашенко отбирает и интернет.

— Недавно произошли новые задержания лидеров независимых профсоюзов. Генеральный прокурор направил в Верховный суд заявление о прекращении деятельности ряда профобъединений. Какая должна быть реакция у международных профсоюзов?

— Эта волна арестов и последние новости сильно задели международный профсоюз. Были письменные заявления и огромная реакция. И я очень горжусь этой солидарностью.

C другой стороны, у меня была встреча в МКП (Международная конфедерация профсоюзов), а также у здания ООН в Женеве прошла акция солидарности. Я проводил такие же акции солидарности в Амстердаме (я пытаюсь привлечь как можно больше людей). И, если посмотреть на реакцию международных профсоюзов, людей там было немного: в моем городе было человек 70, в Женеве было 30-35 человек, а профсоюзники оставались внутри здания.

Изменения в Беларуси должны придти из Беларуси, потому что письма — это очень хорошо, а санкции — еще лучше. Но протест внутри Беларуси очень важен. Я понимаю, что это очень-очень-очень трудно.

Итак, это очень сложный процесс. Я стараюсь сделать все возможное, чтобы распространять информацию среди своих знакомых здесь, в Нидерландах. Это то, что мы можем сделать на данный момент: поддерживать давление, а изменения должны быть изнутри.

— Есть ли реальная возможность потребовать исключения проправительственных государственных профсоюзов из МОТ (Международной организации труда)?

— Это очень сложный политический вопрос. В МОТ 165 стран, а большая часть из них должна сказать, что государственные профсоюзы должны выйти из МОТ — это очень сложно. Первый шаг — это IndustriALL.

Мой профсоюз разослал письма с требованием исключить государственные профсоюзы из IndustriALL. Норвежские профсоюзы также направили письма, немецкие профсоюзы думают об этом. У них собрание в МОТ по поводу документа, над которым они сейчас работают, по ситуации после ареста профсоюзных лидеров. Это очень важно. Я первый раз продвинулся так далеко в МОТ.

Этот процесс занял один год, очень сложный административный процесс, но если вы этого не сделаете, то другие страны, такие как Венгрия, скажут: «Нет, нет. Они должны остаться, потому что правила не были соблюдены».

Итак, мы начинаем процесс их изгнания. Невозможно просто сказать: «Пшел вон!»

Однако государственные профсоюзы видят, что Норвегия и Германия говорят: «Выгнать их!» И это пощечина Лукашенко, только первая пощечина от независимых профсоюзов. Может быть, после этой пощечины он и начал задумываться о ликвидации независимых профсоюзов.

Лукашенко — колхозник, но он думает не только о картошке, как в 1994 году. Он думает о деньгах, которые получает каждый год. «Беларуськалий», например, раньше зарабатывал много денег.

— Как вы относитесь к попыткам разблокировать санкции против «Беларуськалия» в обмен на транзит украинского зерна через Беларусь?

— Антониу Гутерриш — самый главный чиновник в ООН. Но 3 июня Евросоюз ввел новые санкции в отношении «Беларуськалия». В ЕС не могут принять калий из Беларуси: ни в Нидерландах, ни в Бельгии, ни во Франции. Санкции против «Беларуськалия» были введены не только из-за российской агрессии в Украине, но и из-за ликвидации профсоюзов.

Возможно, это и так, что политики хотят снять санкции с режима, но демократический процесс, который мы продвигаем, идет и не остановится.

Мы, независимые профсоюзы в Европе, тоже видим, что происходит в Африке: нехватка продовольствия для людей. И это очень сложно. Но могут быть и другие возможности транзита зерна: через Польшу, через юг Украины.

Решение, предложенное Антониу Гутерришем, не выглядит хорошим в глазах ЕС. Он может так говорить, но у нас сейчас санкции. Так что я не знаю, что будет дальше, но наше с коллегами мнение такое.

— Как насчет применения статьи 33 устава МОТ? Может ли МОТ ввести санкции против режима в Беларуси или пока об этом говорить рано?

— Статья написана очень ясно, но Лукашенко принимает свои декреты и не обсуждает их с профсоюзами. Он делает, это незаконно, но делает. Людей кидают в тюрьму за то, что у собаки бело-красно-белый ошейник, или на машине маленькая наклейка. Свободная пресса изгнана из Беларуси. Лукашенко — диктатор.

В 2008 году в Беларуси я присутствовал на обсуждении с участием посла Нидерландов в Беларуси и белорусского министра труда. Это была очень открытая дискуссия. Министр был открыт, а Лукашенко не открыт. Министр не говорит Лукашенко, что хорошо, а что плохо, потому что если он это сделает — на следующий день окажется в тюрьме.

Это управление через страх. У людей есть семьи. У них есть братья и сестры, у которых есть работа, но их всех уволят, если они что-то скажут.

Народ хочет перемен, но маленькая группа людей делает это невозможным. Путин сказал, что в Украине нацисты. А я скажу, что нацисты — это он сам и Лукашенко. То, что они делают с бедными народами — это то, что делали нацисты в 1940-е годы.

Реальное решение — выкинуть диктатора вместе с Путиным, а также людей, которые их окружают, которые еще более опасны. Изменения должны исходить изнутри страны.

И тогда мы сможем помочь с организацией охраны труда и техники безопасности, а также с политикой и с тем, как организовать работу профсоюза — знания не проблема.

— Вы видели темную сторону, режим, но видели и людей, которые не боялись, работали с вами. Какая сторона победит в конце?

— У Лукашенко нет видения. У него есть видение для себя, но нет видения для народа.

Думаю, нормальные люди победят. Всегда приходит время свободы. Война в Украине — это шаг на пути к демократии в Беларуси. Когда Украина победит, то солдаты из Беларуси, воюющие в Украине, скажут: «Следующее, чем мы занимаемся, это Минск». Я тоже так думаю.

Лукашенко должен уйти. И тогда, может быть, я смогу работать над новыми книгами по технике безопасности и обучению рабочих. Очень надеюсь, что это произойдет.

Белорусские рабочие, да и все белорусы, хотят иметь свободу быть теми, кем они хотят. Это возможно в моей стране, на демократическом Западе. И я считаю, что этого хотят белорусы.

Все в Нидерландах считают само собой разумеющимся, что вы благополучно возвращаетесь домой после рабочего дня. В Беларуси — это ежедневная борьба. Режим в Беларуси хочет сохранить ценности прошлого, но люди хотят открытости, свободы, инноваций — ценностей, основанных на настоящем и устремленных в будущее.

Я всегда буду бороться за это, потому что не могу терпеть несправедливости.

Жыве Беларусь!